Почему нашей пропаганде не верят
Перейти к содержимому

Почему нашей пропаганде не верят

  • автор:

Эффект «эхо-камеры»: большинство россиян все еще доверяют пропаганде и отвергают независимые СМИ

Антон Шириков

После вторжения России в Украину кремлевская пропаганда стала особенно агрессивной и разнузданной. Тем не менее, большинство россиян по-прежнему, полагаются на государственные СМИ, и совсем немногие из них заметили жестокие репрессии Кремля в отношении оставшихся независимых журналистов.

Очередная беседа с экспертом в аудитории PONARS Eurasia (в рамках Программы новых подходов к исследованию и безопасности в Евразии (The Program on New Approaches to Research and Security in Eurasia)) была посвящена проблемам независимой российской журналистики, которая не смогла противодействовать кремлевской дезинформации, в то время, как и относительная новостная грамотность россиян показала себя неэффективной против авторитарной пропаганды.

В своем выступлении Антон Шириков — доктор наук, специалист по российской политике из Института Гарримана Колумбийского университета (Anton Shirikov, Postdoctoral Scholar in Russian Politics at the Harriman Institute, Columbia University. Ph.D. in Political Science, University of Wisconsin–Madison), подробно объяснил, почему многие россияне находят кремлевскую пропаганду убедительной, и перед какими пропагандистскими нарративами и приемами они особенно уязвимы.

Беседа с экспертом в аудитории PONARS Eurasia

Как же работает путинская пропаганда? Насколько россияне прислушиваются к ней и доверяют ее источникам? В состоянии ли они отличить правду от дезинформации, произведенной Кремлем? Стоит ли ожидать, что пропаганда потеряет свою силу в какой-то момент?

В своем докладе для ответов на эти вопросы Антон Шириков использовал данные опросов, которые, совместно с другими компаниями, провел в последние два-три года.

Госконтроль над СМИ: «все за Путина!»

Правительство РФ давно контролирует большинство российских СМИ.

В последнее время, после начала полномасштабной войны, «государственное телевидение превратилось в безостановочную пропагандистскую машину, показывающее до 80 часов в неделю передач новостей и пропаганды, замаскированной под эфирные и политические ток-шоу, полные придуманных историй и дезинформации, о том, как идет война», — пояснил Шириков, добавив, что «все это — беспощадная демонстрация “объединения нации” в поддержку Путина и войны».

Государственное телевидение задает тон и все остальные подконтрольные государству СМИ обычно следуют этой линии, иногда притворяясь более нейтральными и более взвешенными, в то время как независимые СМИ, к сожалению, уже много лет играют в России второстепенную роль.

Независимые СМИ уничтожены, однако они и не имели самой широкой аудитории

До вторжения в Украину в феврале, в России были десятки независимых СМИ, но им угрожали, на них нападали, преследовали, их маргинализировали всеми возможными способами.

«Они не сдавались, но у них была небольшая аудитория», — подчеркнул исследователь Антон Шириков.

По его данным, совокупное количество посещений всех известных и независимых российских веб-сайтов составляло до марта этого года около ста миллионов в месяц. В то же самое время только одно российское государственное новостное агентство имело 150 миллионов посещений. Таким образом, одно государственное агентство имело больший охват, чем все независимые СМИ вместе взятые.

Уголовное преследование «за правду»

Ситуация еще больше ухудшилась в 2022 году, когда правительство объявило уголовным преступлением независимые публикации о войне или даже просто несанкционированные властями сообщения о происходящем на фронтах.

Государство заблокировало или закрыло большинство оставшихся независимыми СМИ. Хотя многие из них переехали за границу и продолжили освещать события, для большинства россиян они оказались недоступны, из-за отсутствия VPN.

В отдельные месяцы этого года правительство РФ блокировало до 20 000 сайтов в месяц. Большинство из них не являются СМИ, но эти данные иллюстрируют уровень цензуры.

В настоящее время в России остается несколько платформ социальных сетей, в том числе YouTube и Telegram. На этих платформах присутствуют, как «независимые голоса», так и выходит большое количество контролируемых государством (или косвенно контролируемых государством) выпусков информации.

«Кое-что вы можете узнать из них, но не правду о войне, из таких СМИ как, например, “Коммерсант”, когда-то очень престижной газеты в России», — пояснил Антон Шириков.

Однако, как показывают результаты опросов «Левада-Центра», последней оставшейся в России независимой социологической службы, большинство россиян не обратили внимания на изменения в освещении новостных агентств.

«Поразительно, но 20% опрошенных вообще заявили, что после введения цензуры стало больше информации о войне», — подчеркнул Шириков.

Молчаливое соглашательство

Не может не шокировать то, что россияне приняли официальный политический нарратив. Большинство с легкостью отрицало войну и бомбежки.

«Когда украинские семьи в частных разговорах «показывали» на фотоснимках воронки от бомб и говорили, что их обстреляли, то россияне отвечали: “Нет. Вы все перепутали. Это делает ваша украинская армия”», — описал ситуацию Антон Шириков, отметив, что и «сейчас, когда появляется больше информации, многие из россиян, по-прежнему считают, что эта война необходима и уместна».

Информационный «пузырь»

Антон Шириков выделяет четыре причины устойчивости путинской пропаганды.

Первая из них заключается в том, что государственные СМИ создают своего рода информационный «пузырь», не пропускающий никакие конкурирующие или альтернативные нарративы (60% россиян смотрят госСМИ, 80% в интернете ищут сообщения госсайтов).

Во-вторых, этот пузырь на самом деле «удобен» для многих россиян. В каком-то смысле, для них это — зона «информационного комфорта».

В-третьих, считает Антон Шириков, россияне не очень хорошо оценивают информацию и слабо различают «правду и ложь» в СМИ. Четвертая причина — особенно печальна: кремлевский нарратив оказался довольно привлекательным для большинства россиян.

Повторение нарратива госканалов в социальных сетях

Исследователь современной российской пропаганды Антон Шириков выявил еще одну важную проблему аудитории российских СМИ.

«Информационный “пузырь” создает иллюзию достоверности СМИ», — объяснил действие механизма российской пропаганды Антон:

«Мы часто ищем подтверждения или проверки информации в других источниках…

И 80% опрошенных россиян подтвердили, что, оценивая правдоподобность новостей, они так же искали ее в интернете… Но проблема здесь в том, что государственных СМИ — много, но все они представляют более или менее последовательный нарратив. В результате люди смотрят новость, заходят в интернет, проверяют информацию в другом издании, но там рассказывается — та же история»

Россияне проверяют информацию в разных источниках, но там тоже рассказывается — та же история. Они используют Яндекс — самую популярную в России поисковую систему, которая косвенно контролируется государством — и тот показывает то же самое.

«Эти недостойные звания СМИ “источники” помогают друг другу выглядеть заслуживающими доверия, создавая это “доверие”, по существу, ни на чем не основанное», — отметил Антон Шириков.

Опросы показали, что 75% россиян, которые пользуются интернетом, подтвердили свое доверие, по крайней мере, некоторым государственным СМИ (или называют государственные СМИ среди своих «доверенных»).

Только 15- 20% говорили о доверии к независимым новостным агентствам.

Сообщения государственных СМИ «нравятся» россиянам

«Большое доверие к пропаганде основано на ее акценте на постсоветской идентичности и сильных чувствах, связанных с крахом советского прошлого», — объяснил исследователь.

Действительно, по данным его опросов почти две трети россиян сожалеют о распаде Советского Союза (63%).

Причины вполне понятны. В 1990-е годы Россия столкнулась с экономическими кризисами, социальными потрясениями и нестабильностью, и потеряла статус великой державы.

Более того, большинство россиян винят в проблемах Запад и НАТО, и «боготворят» победу СССР во Второй мировой войне.

Пропаганда очень активно использовала эти обиды и эти эмоции при создании своей собственной базы поддержки Путина, который, по логике большинства — «болеет за них и за успех России».

Независимые, критические настроенные СМИ, сосредоточенные на сложных и неприятных темах, будь то фальсификация выборов, жестокость полиции, притеснения меньшинств или коррупция Путина, кажутся этой аудитории — враждебными.

Поляризация общественного мнения

В результате восприятие государственных и независимых СМИ оказалась поляризованным. Среди поддерживающих Путина более двух третей говорят, что доверяют государственным СМИ, и почти никто не говорит, что доверяет независимым. И наоборот, меньшинство, предпочитающее независимые источники, не доверяет госСМИ.

Резкую поляризацию общественного мнения в России Антон Шириков считает результатом классического эффекта «эхо-камеры» в коммуникациях.

(«Эхо-камера» — понятие в теории СМИ, представляющее собой ситуацию, в которой адресаты, находящиеся в «закрытых системах», создают сообщения для самих себя и слушают сами себя, а также соглашаются сами с собой. В эти «закрытые системы» не попадает никакая альтернативная информация)

Верят ли россияне «государственным новостям» из Украины?

Удивительные данные показал опрос зрителей канала «России 24», источника самой агрессивной информации об Украине и войне.

Большинство опрошенных (70%) утверждали, что это СМИ дает точную информацию.

«Они не врут вообще, и цензуры нет. Они сообщают обо всех важных новостях», — отвечали респонденты.

Отличают ли россияне правду от вымысла?

Согласно исследованиям Антона Ширикова, только от 50 до 60% россиян способны правильно отличить правдивую новость от фейка.

Это хуже, чем в таких демократических странах, как США или Великобритания, где этот процент обычно составляет выше 70%, согласно последним исследованиям.

Интересно отметить, что «про-путински настроенные» зрители и слушатели более подвержены влиянию фальшивых новостей (на 20-25% чаще верят им).

Склонность к «принятию на веру» среди «про-путински настроенных» россиян была изучена в ходе проверки четырех историй, две из которых были чистыми фейками (из-за санкций Евросоюз потерял полтриллиона евро/в Калифорнии слова «муж» и «жена» запрещены из-за однополых браков), а две — правдой.

Так как фейки исходили от российских государственных СМИ, сторонники Путина (62 и 73%) сочли эти истории правдивыми.

«Эрозия доверия» к пропаганде началась

Однако в других ситуациях, когда пропаганда пыталась изменить мнение россиян: например, о повышении пенсионного возраста, или о коронавирусе, о вакцинации — это обычно не удавалось, потому что у россиян было и есть глубоко укоренившееся недоверие к правящей бюрократии.

То же самое произошло с объявлением о «частичной мобилизации» в сентябре. Люди просто не поверили властям, и мир увидел длинную очередь на границах с Грузией и Казахстаном: россияне массово бежали из страны.

«Это говорит о том, что у людей, на самом деле, больше свободы воли, чем предполагают обычные пропагандистские нарративы. И очень трудно заставить их поверить в то, во что они “совершенно” не хотят верить», — отметил положительную тенденцию Антон Шириков.

Хорошие новости: спрос на альтернативную информацию вырос

Тем не менее, все больше и больше россиян стали использовать VPN.

До широкомасштабного вторжения в Украину, в РФ мало кто пользовался VPN, однако сейчас таких — около четверти населения России. Это в основном молодые люди, которые предпочитают YouTube и Telegram именно потому, что там у них есть доступ к «независимым голосам».

В то же самое время, с тех пор, как началась война количество зрителей государственного ТВ немного снизилось, хотя и не резко.

Противостоять пропаганде придется еще долго

«Нам не следует ожидать, что пропаганда утратит эффективность в ближайшее время. Мы можем увидеть некоторую “эрозию”, очень медленную “эрозию доверия” к пропаганде или готовности соглашаться с пропагандой. Но это происходит очень, очень медленно», — дал неутешительный прогноз Антон Шириков.

Получивший докторскую степень в области политических наук в Университете Висконсин-Мэдисон, Антон Шириков считает свое исследование не просто интересной для изучения темой и «попыткой понять, почему это происходит в РФ», но и, по его признанию, личным протестом против действий путинского режима, направленных на уничтожение независимой журналистики в стране.

«Не знаю, поможет ли все это кому-нибудь, но да, это часть моей мотивации», — заявил Антон Шириков.

«В некоторых случаях авторитарные режимы быстро рушатся, и доверие к пропаганде также может рухнуть очень быстро, но пока нет ничего похожего на то, что в России это произойдет в следующем месяце, или в следующем году. Именно поэтому мы должны поддерживать независимых журналистов, так как они делают абсолютно важную работу. До сих пор большинству российской публики было наплевать на независимую журналистику, да и сейчас наплевать. Пропаганда “рухнет” тогда, когда она в России перестанет быть востребованной», — сказал в заключении исследователь из Колумбийского университета.

В сетях пропаганды

Источник

часть досье

  • Пропаганда и война: декодирование
  • ВСЕ ДОСЬЕ

Weiterleitung zum Text . Falls die automatische Weiterleitung nicht funktioniert, bitte hier klicken.

  • Facebook
  • Twitter
  • RSS Feed
  • Telegram
  • Instagram

Теории заговора на экспорт

Судя по последним новостям из Европы 1 , те, кто активно выступает против карантинных ограничений, во главу угла ставят собственное нежелание быть «как все», подчиняясь приказам властей. Sheeple, людьми-баранами, послушно грядущими в цифровое рабство, — вот кем считают окружающих законопослушных граждан ковид-диссиденты. Билл Гейтс, Сергей Собянин или Ангела Меркель — не важно, кто олицетворяет настоящих и будущих господ мира. В своей уверенности, что пандемия коронавируса — это заговор мировых элит, солидарны ковид-диссиденты в России, США и странах Евросоюза. Что движет этими людьми и откуда они черпают информацию, подкрепляющую еще большее недоверие к институтам власти и экспертному знанию? Возможно ли сознательное изготовление теории заговора на экспорт — например, в российских властных кабинетах?

Глобальная циркуляция теорий заговора в период пандемии, порождающая глобальное же отсутствие доверия политикам, ученым и медикам, — тема настолько же актуальная, как ежедневные сводки борьбы с коронавирусом. «Инфодемия» рискует стать словом года наряду с «социальным дистанцированием» и «коронавирусом». Пожалуй, впервые наша «глобальная деревня» переживает драму человеческую, финансовую и политическую в режиме онлайн, будучи связанной миллиардами невидимых каналов информации. И в этой непростой ситуации теории заговора получили невероятное количество преимуществ.

Социальные сети и мессенджеры стали главной площадкой для бытования разного рода страхов обывателя: врачи-отравители, Билл Гейтс, жидкое чипирование, наконец, государство, через приложения на смартфонах проникающее в глубины нашей личной жизни 2 . От государства спрятаться некуда, а многие граждане и сами готовы расстаться с частью своих прав, чтобы почувствовать себя более защищенными от зловещей болезни. Когда большинство готово поступиться своей свободой, чтобы быть защищенным государством, немногие, кто опасается оказаться под властью цифровой диктатуры, выходят на улицы с демонстрациями и отказываются следовать рекомендациям сохранять «социальную дистанцию» 3 . Для них социальные сети стали важным инструментом для поиска единомышленников, объединения и быстрой передачи информации. Но в прошлом, задолго до появления интернета, такое уже случалось.

Как распространяются конспирологические теории

Статьи, ссылающиеся на эту гнозу

Теории заговора в течение нескольких веков активно циркулировали по европейскому континенту и в моменты кризисов очень быстро овладевали умами тысяч человек. Появление новых способов коммуникации всегда играло на руку распространению теорий заговора, хотя они не перестают передаваться и традиционными способами, из уст в уста — в качестве слухов и городских легенд 4 .

Прочесть позже

Первая мировая «инфодемия», напрямую связанная с масштабными политическими событиями, случилась на рубеже XVIII и XIX веков: эхо Французской буржуазной революции очень быстро долетело до соседних стран, Великобритании, США и даже Российской империи. Уже через несколько лет интеллектуалы Европы и США, с ужасом смотревшие на террор в якобинской Франции, угадывали за спинами революционеров иллюминатов — членов супертайного общества внутри ордена масонов, штыком и гильотиной насаждавших Просвещение. Французский аббат Баррюэль , шотландский профессор Робисон и американский пастор Морзе сделали все возможное, чтобы о зловещих планах иллюминатов стало известно человечеству: во Франции — разрушить монархию, в Европе в целом — подорвать веру в церковь, а американцев — лишить демократических завоеваний войны за независимость 5 . В принципе, создать миф о всесильном тайном ордене удалось: страх перед иллюминатами продолжает жить, и уже новые авторы приписывают им тревоги нашего времени 6 .

Как мы знаем, ничто так не помогло оформить «воображаемые сообщества» наций, как циркуляция книг и газет, написанных на одном — национальном — языке 7 . Теории заговора были в этом процессе ключевым элементом, став постоянным атрибутом дешевого бульварного чтива. Во второй половине XIX века шпионские и детективные романы в Европе превратили идею о заговоре в естественный элемент повседневности и помогли сформировать у читателей ощущение того, что они живут в одной нации, которая постоянно подвергается опасности. Как пишет социолог Люк Болтански, детективы о Шерлоке Холмсе и позже о комиссаре Мегрэ и их изощренных соперниках-злодеях помогали обывателю оценить стремительно меняющийся мир. Сыщики своими расследованиями вскрывали привычный мир реальности, обнажая тайны и демонстрируя, что за привычным фасадом повседневности может скрываться что-то ужасное 8 .

В XX веке радио, телевидение и кино превратились в главные каналы распространения теорий заговора, а в 1990-е годы энтузиасты конспирологии пришли в интернет: и очень скоро стало ясно, что тут теории заговора будут плодиться, как микроорганизмы в чашке Петри, передаваясь на тысячи километров.

При этом в каждой стране они адаптируются под местные реалии. К примеру, в Малайзии отсутствует сколько-нибудь внушительная еврейская диаспора, но антиизраильские настроения служат там для национального сплочения, как и во всем мусульманском мире. Однако получившая на этом фоне распространение теория мирового еврейского заговора работает еще и против местного китайского меньшинства, прямые атаки на которое запрещены властями, так что приходится выражать недовольство опосредованно 9 .

Почему конспирологические теории переживают ренессанс на Западе

В Европе и США теории заговора постепенно приобретают все большее влияние на политику: причина тому — падение доверия властям, социальная поляризация и таблоидизация медиа, активно распространяющих теории заговора среди своей аудитории 10 . Правда, все очень сильно зависит от культуры. В США теории заговора традиционно были важной частью политического языка 11 ; в Великобритании одна из главных тем в культуре заговора — недоверие правительству и королевской семье 12 ; в Польше и Венгрии консервативные правительства активно использовали страх перед Западом и политикой Евросоюза для мобилизации лояльного электората, не брезгуя при этом ярой антимигрантской и антисемитской риторикой 13 .

В каждом национальном контексте получали развитие локальные конспирологические нарративы, однако некоторые теории оказывались настолько универсальны, что становились популярны сразу в нескольких странах. К примеру, в скандинавских государствах, традиционно экономически процветающих, приток эмигрантов дал толчок активному распространению праворадикальных теорий заговора. Их адепты обвиняют международные организации и руководство ЕС в попытке уничтожения этих наций и создания мирового правительства 14 . Те же идеи активно развивались среди праворадикальных группировок по всей Европе начиная с середины 2010-х годов и превратились в миф о Еврабии — части плана глобальных заговорщиков по уничтожению современных наций вообще 15 . В свою очередь, среди левых движений, особенно после финансового кризиса 2008 года, популярность обрели конспирологические идеи, направленные против политического и экономического истеблишмента 16 . Сторонники этичного потребления также часто считают генетически-модифицированные продукты заговором транснациональных корпораций 17 . Некоторые российские медиа даже активно участвуют в продвижении этой теории заговора 18 . Однако не этим прославилась русская культура заговора за рубежом.

Россия как экспортер и импортер заговоров

В мировой конспирологической коммуникации российское общество чаще всего было принимающей стороной: страхи европейских обществ быстро проникали в Россию и становились частью её собственной культуры (так случилось с масонским заговором, например). Однако пару раз за последние сто лет усилиями российских авторов теории заговора успешно попадали на глобальный рынок конспирологии.

Во-первых, в первой половине XX века именно благодаря русским эмигрантам европейцы и американцы узнали о «Протоколах сионских мудрецов» — пожалуй, самой долгоживущей конспирологической фальшивке, утверждавшей, что в мире существует всесильное тайное еврейское общество, контролирующее правительства, мировые капиталы и устраивающее политические и научные революции, чтобы развалить привычный миропорядок и уничтожить веру в Бога. В 1920 году промышленник Генри Форд был настолько поражен откровениями «Протоколов», что в течение года публиковал статьи на эту тему в газете Dearborn Independent. Считается, что именно пылкая уверенность Форда в существовании еврейского заговора среди прочего вдохновляла Гитлера 19 . Во-вторых, в годы холодной войны спецслужбы СССР смогли удачно внедрить в западную прессу идею о том, что СПИД был изобретен в лабораториях ЦРУ 20 . И в том, и в другом случае теории заговора, пошедшие на экспорт в западные страны, оказались специфическим инструментом политики, направленным на подрыв политического статус-кво.

Распад СССР открыл границы России для иностранных идей, и два последующих десятилетия российские авторы теорий заговора активно потребляли конспирологический контент, произведенный в США и Европе. Впрочем, на территории России эти идеи радикально эволюционировали: глубоко антиглобалистские идеи, пришедшие из Америки времен холодной войны (такие, например, как «новый мировой порядок», адепты которого сфокусированы на том, что США якобы теряют свой суверенитет), на российской почве выглядели как еще один заговор Запада против России. Самый яркий кейс: Александр Дугин — столп русской культуры заговора — уже в начале 1990-х годов привез идею о «новом мировом порядке» из поездок по Европе, назвав его французским термином «мондиализм». В идеологии российского правого движения мондиализм стал синонимом однополярного мира во главе с Америкой, а одним из следствий мондиалистской угрозы для России — крушение СССР в 1991 году.

Лишь в 2010-е годы, накопив достаточный потенциал и поняв, на каком языке говорить с конспирологами из других стран, «русская культура заговора» стала производителем конспирологических идей нового типа, которые с энтузиазмом подхватили за границей 21 .

Не генератор, а усилитель

Идея, что Россия противостоит глобальному либеральному заговору ЛГБТ, направленному на разрушение православия и «духовных скреп» россиян, стала центральной темой российской политики 2010-х годов. Перехватывая повестку американских религиозных фундаменталистов, российские политики и идеологи возглавили международное движение по поддержанию консервативных ценностей, став союзниками многих правых партий, как в Европе, так и за океаном 22 .

Все начиналось в 2012 году с выступлений Ирины Сиберт против властей Норвегии, якобы отдавших ее ребенка отцу-педофилу 23 . Тогда микроскопическое движение Сиберт — впрочем, активно поддерживаемое большинством конспирологических ресурсов России — казалось совершенно маргинальным. В 2016 году на фоне моральной паники из-за притока иммигрантов с Ближнего Востока в Берлине якобы произошло изнасилование 13-летней Лизы , дочери переселенцев из России в Германию. Дальнейшие события с выходом на улицы города недовольных показали, во-первых, потенциал антимигрантской темы в глобальной конспирологии, которая напрямую связана с критикой правящей в стране элиты (решение Меркель о приеме сирийских беженцев). А во-вторых, силу новой медийной реальности, когда пара сюжетов на российских федеральных каналах заставляет людей выйти на улицы европейской столицы. К 2020 году моральная паника вокруг «ювенальной юстиции» и педофилии элит оказались в центре американской и европейской культуры заговора 24 .

Было бы странно, если бы российские политики не воспользовались возможностями, предоставленными глобальным шоком от пандемии и мирового экономического кризиса. Несогласие с решением правительств о вводе карантинных мер и потенциальная угроза бизнесу миллионов граждан — идеальная возможность подорвать доверие к политическому истеблишменту, что мы и видим на демонстрациях в Германии и не только.

Но не стоит переоценивать потенциал «русских троллей»: не они являются генераторами конспирологического контента, а различные, часто анонимные, разбросанные по всей планете авторы твитов, фейковых новостей и анонимных телеграмм-каналов. Теории заговора теперь — это массовая и круглосуточная индустрия на всех цифровых платформах мира, и ее продукты способны распространиться за считанные дни по всему миру 25 . Вовремя нащупав возможности теорий заговора к мобилизации людей, русские тролли лишь «усиливают» сигнал, увеличивая масштабы распространения таких идей в онлайне и привлекая потенциальные аудитории к такому контенту.

Как вокруг Путина объединились правые и левые конспирологи

Консервативный поворот Путина, который обозначился делом Pussy Riot и анти-ЛГБТ повесткой в 2012 году, очень быстро привлек к себе внимание европейских и американских правых. «Традиционные ценности», нелюбовь к ЛГБТ, антимигрантская риторика, «лицемерие» политической корректности, мачистский образ сильного Путина, наконец, антиамериканизм стали композитной псевдоидеологической платформой, на которой объединились сторонники правых взглядов в Европе. И это на сегодня — стержень самостоятельной европейской конспирологии, только поддерживаемый мягкой силой российских медиаресурсов.

Но правые в Европе и США — не единственные, кого впечатляет политика Путина. Успех кремлевской стратегии в том, чтобы не делать ставку на определенную идеологию, а давать возможность высказаться всем, сохраняя тем самым образ истинного защитника свободного мира, в пику корпоративной (читай: продажной) «лживой прессе», защищающей политический мейнстрим 26 .

В эфире RT бывают как сторонники правых движений вроде Алекса Джонса , так и левые политики — например, Джордж Галлоуэй , Джулиан Ассанж и многие другие. Как оказалось, нелюбовь к правящим элитам объединяет. Сами понятия «лживые медиа» и fake news стали топовыми в середине 2010-х годов, когда их стали активно употреблять в политических дискуссиях, но начало этому процессу положили RT и «Спутник» 27 . Внимательный анализ программ RT на любом языке демонстрирует удивительную всеядность в выборе тем и спикеров, и каждому найдется место в информационной повестке канала. Собственно, это и есть главное ноу-хау российской внешней политики: клеймить предвзятость и шаблонность представлений о России и поддерживать любые силы, которые критически настроены против правящей элиты.

Сегодня последствия карантинных ограничений для бизнеса — это универсальная тема, способная вывести на площадь и левых, и правых, которые время от времени скандируют имя Путина. Как показывают опросы, ковид-диссидентские теории раскручиваются политическими активистами с обеих сторон политического спектра, а общее следствие этого — подрыв доверия в экспертное знание и общественные институты 28 .

В Европе и США грядут выборы, и на фоне экономического упадка шансы прежде маргинальных движений возрастают. Многое будет зависеть от эффективности экономических мер, принятых европейскими правительствами. Прозрачная эффективная политика поможет сохранить доверие, отсутствие которого — ключевой фактор для понимания причин популярности теорий заговора.

Гарбузов: Конкуренция с интернетом делает пропаганду более честной

В не столь давние времена, памятные лозунгами «Слава КПСС!», «Народ и партия — едины», «Пятилетку — в четыре года!», пропаганда считалась делом важным, ответственным и как минимум безвредным (большинство населения эти лозунги не воспринимало всерьез).

После крушения СССР слово «пропаганда», вызывающее стойкие ассоциации с советским агитпропом, приобрело негативную коннотацию. Между тем пропаганда — это, в переводе с латыни, «подлежащая распространению вера» (propago — «распространяю»). В современном значении — «распространение политических, философских, научных, художественных и других взглядов и идей с целью их внедрения в общественное сознание и активизации массовой практической деятельности».

Как сегодня воспринимается пропаганда? На кого она рассчитана? В какой мере можно ей доверять? Обсудим тему с заместителем директора Института США и Канады РАН, доктором исторических наук Валерием Гарбузовым.

Целевая аудитория — массы

— Вы верите всему, что показывают по телевизору у нас и на Западе?

— А тому, что пишут в газетах, наших и западных?

Тоже нет. Все, что показывается, говорится, пишется для широкой аудитории и у нас, и за рубежом, должно, я считаю, подвергаться если не критическому анализу, то хотя бы первичному осмыслению, независимо от того, чей это телеканал, радиостанция или газета. Но дело в том, что массовое сознание, как правило, некритично. В любой стране большинство обывателей зачастую слепо верят всему, что им внушают газеты или телеэкран. Если говорить о государственной пропаганде, то здесь многое зависит от типа государства, от политического режима в нем. В демократическом государстве, каковым является и Россия, вести целенаправленную пропаганду труднее, потому что в нем есть и другие источники информации.

— У слова «пропаганда» негативная коннотация?

— А как же пропаганда научных знаний, достижений культуры, здорового образа жизни?

— Это другое. Это действительно нужное, необходимое распространение знаний, просвещения. Здесь слово «пропаганда» имеет положительное значение. Другое дело — государственная пропаганда, которая призвана продвигать те или иные государственные идеи (часто спорные и неоднозначные), проводить ту или иную политическую линию. В любом государстве такая пропаганда рассчитана на обывателя. Ее целевая аудитория — массы. В силу своей природы власть не может существовать без манипулирования общественным сознанием и потому вынуждена прибегать к пропаганде.

Сама сеет иллюзии, сама их потом и развеивает

Мы видим в США и примеры другой пропаганды — грубой, навязчивой, агрессивной. Одних Америка привлекает, а других отталкивает

— Почему столь эффективной была сталинская пропаганда?

— Потому что никакой другой пропаганды в те времена не было и быть не могло. В Советском Союзе существовала только государственная пропаганда.

— Она существовала и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе. Тем не менее сталинской пропаганде советские люди безоговорочно верили, а, скажем, брежневской — уже не очень. Почему?

— Брежневские времена — они уже были другие. Для того чтобы пропаганда, подобная сталинской, становилась успешной, необходимо было несколько условий. Первое — это «забор» вокруг государства, полная изоляция страны и ее граждан от внешнего мира. Тогда пропаганда такого типа действительно достигает своей цели. А как только образуется какая-то брешь, как только в информационное пространство страны проникает, допустим, «Голос Америки» — государственная пропаганда начинает быстро размываться. Вот почему при Хрущеве, когда началась «оттепель», а затем при Брежневе — советская пропаганда стала терять свой смысл, не достигая своих целей. Хотя шестеренки этой пропагандистской машины вроде бы крутились так же.

— Может, сталинская пропаганда так магически действовала на массовое сознание, потому что держалась на безграничной вере в вождя?

— Она много на чем держалась: и на вере в вождя, и на «железном занавесе», и на репрессиях, и на слепой убежденности масс в том, что если что-то с вождем случится, то страна и народ этого не переживут. Не будь подобных подпорок, советская пропаганда давно бы рухнула. Бездумная, слепая вера во все, что говорят, сковывает мысль и тормозит сознание.

— Какие последствия для массового сознания имеет неожиданная, резкая смена пропагандистской парадигмы?

— Последствия резкой смены в любой сфере всегда тяжелы. Когда был развенчан «культ личности» и открылась часть правды о Сталине, миллионы советских людей испытали даже не разочарование — крах веры. Столь же сильным потрясением для многих оказался распад СССР, который, как долгие годы не подлежало сомнению, был «могучим и нерушимым». В этом, на мой взгляд, и состоит характерная особенность и самый большой вред государственной пропаганды: она сеет иллюзии (заряжает ими массы), которые потом, спустя годы, сама же и развеивает, травмируя сознание миллионов «очернением» того, что еще вчера превозносила, и «обелением» того, что еще совсем недавно предавала анафеме.

Силой собственного примера

— Существует ли пресловутая «американская пропаганда» или это миф, созданный нашей пропагандой?

— Разумеется, существует. Внутренняя и внешняя. При этом нельзя сказать, что внутренняя пропаганда в американском государстве похожа на советскую. Вести такую пропаганду в США весьма затруднительно, потому что благодаря выборам и другим демократическим процедурам там слишком часто обновляется власть — на местном и федеральном уровнях, каждые два — четыре года. Поэтому американцы, как правило, не настроены слепо и безоглядно верить кому-то или во что-то. Критическое восприятие собственного государства и властей у них сформировано достаточно давно, как и сама атмосфера широкой общественной дискуссии. Хотя, конечно, в периоды выборов партии и кандидаты заняты не чем иным, как именно пропагандой своей политики, своих программ и себя лично. Без этого не привлечешь электорат. Иначе обстоят дела с пропагандой внешней. После Второй мировой войны Соединенные Штаты создали информационное агентство ЮСИА, которое стало заниматься внешней пропагандой — распространением информации об Америке, ее истории, культуре, государственном устройстве. Материалы агентства были нацелены на создание привлекательного образа США в других странах. И понятно, почему это требовалось: внешняя политика США стала развиваться в русле глобализма. А глобальный лидер нуждался в позитивном образе.

— В 1999 году агентство ЮСИА было расформировано. Свою задачу создать привлекательный образ США оно, на ваш взгляд, выполнило?

— Отчасти — да. Оно вело пропаганду исподволь, ненавязчиво. Именно такая «мягкая» пропаганда достигает гораздо больших результатов, чем прямолинейная, тупая и «железобетонная», как когда-то в СССР. Вообще в США издавна ведется спор: как Америка должна влиять на мир? Одна группа государственных деятелей и политиков считает, что не обязательно влиять на мир и завоевывать себе союзников какими-то жесткими мерами. Насильно мил не будешь. Это же можно делать по-другому — силой собственного примера. Да, это долгий путь, и не всегда он приводит к быстрому результату. Но он вернее и надежнее. Если твой потенциальный союзник — человек или государство — увидит, как ты живешь, какие действия совершаешь, какие ценности исповедуешь, и сформирует в себе внутреннюю потребность следовать за тобой, воспринимая тебя как модель для подражания, — это и станет главным итогом такого рода пропаганды. Это не прямая и жесткая пропаганда. Это способность своей политикой, своим поведением привлекать на свою сторону даже противника и вести его за собой. Но мы видим в США и примеры другой пропаганды — грубой, навязчивой, агрессивной. Одних Америка привлекает, а других отталкивает. Если бы не отталкивала, в мире не было бы и антиамериканизма.

— Антиамериканизму отчасти подвержены и сами американцы. Чем вы это объясняете?

— Прежде всего тем, что американское общество очень сегментировано, сложно и крайне неоднородно. Оно соткано из заинтересованных групп и соответствующих им групповых интересов. А где существуют групповые интересы, то есть нет монолитности в обществе, там очень сложно насаждать одну точку зрения: допустим, безответно утверждать, что политика США в отношении Сирии — единственно правильная. Если государство станет пропагандировать эту политику, то получит такой мощный ответ, что его пропаганда не будет иметь должного воздействия. Верный способ противостоять влиянию государственной пропаганды — соблюдать принцип рассредоточения власти, формировать общественные институты, которые будут выступать со своей пропагандой, распространять свои знания. И тем самым способствовать формированию групп сомневающихся, а значит, думающих, свободных граждан. Если ты «человек разумный», ты обязан сомневаться. Это значит, что ты мыслишь.

Массовое сознание не терпит полутонов

— Пропаганда — это всегда ложь?

— Она бы просто перестала существовать, если бы состояла из одной только лжи. Нет, в ней всегда есть какая-то доля правды. Пропагандистский эффект достигается разными путями: где-то смещением акцентов, где-то неполной или односторонней информацией, где-то некорректной аналогией — способов и уловок много. Есть, например, пропагандистские клише. Они в арсенале пропагандистов потому, что упрощают реальность. Пропаганды без упрощения вообще не бывает. Опытные пропагандисты прекрасно знают, что массовое сознание не терпит полутонов. И еще они знают, что массовое сознание воспринимает лишь две-три идеи, которые необходимо повторять, вбивая в сознание масс. А если начинаешь входить в полутона да сыпать идеями, то цель не достигается.

— А правду надо пропагандировать? Или она сама пробьет себе дорогу?

— Правду пропагандировать не надо, это может привести к обратному результату и вызвать подозрение: что-то слишком уж назойливо вы говорите про это, а действительно ли это так? Правду просто не надо утаивать. И еще ее надо распространять. Правда — это факты. А они, как известно, вещь упрямая.

Конкуренция с Интернетом должна заставить пропаганду быть более честной

— Какой должна быть пропаганда в век Интернета?

— Как минимум, очень искусной. Интернет — уникальный механизм, который, не скажу, что сводит на нет, но, во всяком случае, сильно снижает результативность любых пропагандистских усилий со стороны государства. В век Интернета заниматься безоглядной и примитивной пропагандой очень сложно. Ведь всегда найдется сайт, содержащий альтернативную информацию. Поэтому государственная пропагандистская машина должна модернизироваться, идти в ногу со временем. Конкуренция с Интернетом должна заставить такую пропаганду быть менее лакировочной, менее одномерной, более честной, правдивой.

Пропаганда была, есть и будет. В любом государстве. При любом политическом строе. Как ее воспринимать — это другой вопрос

— Честность и правдивость — они, вы считаете, не противоречат самой природе пропаганды?

— В идеале не должны противоречить. Почему у пропаганды негативный оттенок? Потому что она никогда не бывает стопроцентно правдивой. Критически мыслящий человек понимает, что жизнь соткана не только из удач, побед и успехов. Пропаганда же, как правило, говорит преимущественно о них, при этом сильно их преувеличивает. И почти не говорит об ошибках и неудачах, промахах властей. А если и говорит, то сильно их приуменьшает. Для пропаганды, как правило, характерны отрыв от реальности и отсутствие чувства меры. Именно это прежде всего и отбивает доверие к ней.

— Россия и информационые войны с Западом: как тут обстоит дело?

— Несмотря на существование канала Russia Today, холдинга «Россия сегодня», других СМИ, распространяемых на Западе, Россия все-таки не вписалась в западное информационное пространство. Вот эта «берлинская стена» в информации — она осталась.

— Почему, как вы думаете?

— Это принято объяснять пережитками «холодной войны». В значительной степени это так. Эпоха «холодной войны» и биполярного противостояния прошла, но подозрительность, взаимное недоверие остались. А подозрительность рождает стереотипы.

Эти стереотипы живут десятилетиями, передаются из поколения в поколение. Разрушить их очень трудно. Но дело не только в этом. Мне не нравится само сочетание слов «информационная война». Тем самым как бы подразумевается, что кто-то эту «войну» может выиграть, а кто-то проиграть.

Надо оперировать фактами, а не только риторикой, и предъявлять неоспоримые доказательства своей правоты. Тогда противоположная сторона этими фактами и доказательствами будет приперта к стенке. Основа любого суждения — знание, а основа знания — факты. Не знающие фактов люди легко попадаются на крючок пропаганды.

Пропаганда была, есть и будет

— Можно ли сказать, что в современном мире с его изобилием информации и широким доступом к ней пропаганда становится анахронизмом?

— Я так не думаю. Пропаганда была, есть и будет. В любом государстве. При любом политическом строе. Как ее воспринимать — это другой вопрос. Когда с молодости человек подпадает под влияние мощной пропаганды, то потом, спустя годы, он становится ее постоянным и восприимчивым адресатом. Даже если он и понимает, что должен критически смотреть на вещи, ему все равно трудно переломить себя.

Монополизм губителен не только в экономике, но и в любой другой сфере. Именно поэтому обществу всегда нужна альтернативная информация. Необходимы общественные дискуссии, свободный обмен мнениями. Именно благодаря этому и формируется критическое сознание и критическое восприятие мира, а в конечном итоге — и более зрелое общество, которому «промывать мозги» будет не так-то легко. Каждый должен беречь собственное сознание, не превращая его в жертву пропаганды.

Визитная карточка

Валерий Гарбузов — российский ученый-американист, историк, политолог, доктор исторических наук, заместитель директора Института США и Канады РАН.

Родился в 1960 году в г. Пскове. Окончил исторический факультет Псковского государственного педагогического института и аспирантуру Ленинградского государственного педагогического института имени А. И. Герцена.

С 2000 г. — в Институте США и Канады РАН. Одновременно является профессором факультета мировой политики Государственного академического университета гуманитарных наук, читает курсы лекций «История США», «Новейшая история стран Европы и Америки». Автор книг и статей по современной истории и политике США.

«Синдром советской книги»: почему работает российская пропаганда

Российская пропаганда заставляет поверить, что во всех бедах России виноват «коллективный Запад» под предводительством США

Российская пропаганда заставляет поверить, что во всех бедах России виноват «коллективный Запад» под предводительством США — Авторское право Dmitri Lovetsky/Copyright 2023 The AP. All rights reserved

By Euronews
Опубликовано 11/05/2023 — 06:15
Поделиться статьей
Скопировать линк для интеграции видео Copied

Эксперты объясняют, почему в России оказалось так немного активных противников войны

На Западе войну в Украине воспринимают как агрессивную, захватническую, сопровождаемую многочисленными преступлениями против человечности.

И поначалу некоторые россияне открыто разделяли подобные настроения. Антивоенные протесты в стране были относительно заметны в первые месяцы после начала полномасштабного вторжения, но затем довольно быстро сошли на нет.

В России значительная часть граждан считает происходящее справедливой войной против «коллективного Запада», чья цель — нанести России как можно больше вреда и, в конечном итоге, стереть её с карты мира во всех смыслах. Во всяком случае, такое впечатление может складываться, если следовать нарративу государственной пропаганды.

Как вышло так, что российское общество, казалось бы, выработавшее иммунитет к пропаганде — в частности, советской — оказалось столь подвержено влиянию новой пропаганды?

«Синдром советской книги»

На самом деле, по мнению экспертов, нельзя сказать, что советская эпоха привила некий иммунитет от пропаганды как таковой. Да, многие жители бывшего СССР разочаровались в советской системе и перестали верить советской пропаганде. Но в то же время они с тем же пылом и искренностью поверили речам новых политиков, обещавших после падения коммунизма «жизнь как в Америке».

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

_«Советская эпоха сыграла огромную роль в том, что люди не научились думать самостоятельно и критически оценивать ситуацию, потому что не было нормой подвергать сомнению определённые вещи.__Поэтому после падения Советского Союза люди не знали, как выбирать правительство, как выбирать руководителей. Никто не выбрал Ельцина, а потом и сам Ельцин сказал: „Вот вам преемник“._Так что у жителей России не было времени научиться мыслить критически, мыслить независимо. У них не было времени понять, что можно подвергать сомнению действия властей, и что это нормально».

Dmitri Lovetsky/Copyright 2022 The AP. All rights reserved

1990-е годы стали огромным разочарованием для граждан России (как и многих других бывших республик СССР). Многие оказались на грани нищеты, в то время как немногие открыто демонстрировали богатства и статус в обществе.

Тут и проявился «синдром советской книги»: российские граждане, ещё недавно бывшие советскими, увидели в окружающей их действительности реальное воплощение того образа «загнивающего капитализма», который десятилетиями преподносила им советская пропаганда, то о чём они читали в советских книгах и газетах: «беспринципные дельцы», «коррумпированная полиция», «продажные СМИ», «разворовывание богатств», колоссальный разрыв между богатыми и бедными — все эти клише, которым люди лишь недавно перестали верить, считая их советской выдумкой, внезапно оказались, в их понимании, суровой реальностью.

Из-за спорных решений первых российских правительств доверие к капиталистической системе экономики было подорвано, равно как и исчезала вера в демократию как политический принцип.

По сравнению с «лихими 90-ми», предшествующая советская эпоха, которую ещё совсем недавно осуждали, показалась многим россиянам куда более «благополучной», «стабильной» и даже «свободной».

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Когда Советский Союз распался, вместе с ним ушла и идея, которая держала людей вместе. В девяностые годы хаос, который пережила Россия, травмировал многих. И одной из причин этого было отсутствие объединяющей идеологии, или набора идей, которые направляли бы людей к следующему этапу будущего.

Нужна была идея, которая могла бы стать связующей для нации. А была ли это хорошая идея или плохая, это уже другой вопрос

Когда пришел Путин и произошло возрождение пропаганды, люди потянулись к ней, потому что им нужна была идея, которая могла бы стать связующей для нации. А была ли это хорошая идея или плохая, это уже другой вопрос».

Dmitri Lovetsky/Copyright 2022 The AP. All rights reserved

«То, что нравится не властям, а самим гражданам»

Но даже если принять на веру, что хотя бы некоторые советские граждане приобрели иммунитет к советской пропаганде, им бы это не помогло, считают эксперты. Современная российская пропаганда опирается на схожие идеи и идеологемы, но применяет совершенно другой технический подход.

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Современная пропаганда в России во многом более эффективна, чем советская пропаганда. Потому что, во первых, она учитывает, что люди могут получать информацию из разных источников, и она старается представлять картину не такой, какая обязательно была бы выгодна властям, но такой, какая нравится самим гражданам».

Современная пропаганда в России старается представлять картину не такой, какая была бы выгодна властям, но такой, какая нравится самим гражданам

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Сегодняшняя пропаганда —дитя постмодернистского мышления, где больше нет места объективности, нет иерархии, нет стабильной идентичности. Зато есть самореферентность, есть моральный релятивизм, есть условный характер знания».

Кремль активно использует иллюзию плюрализма, наличия множества самых разных источников — несмотря на фактическое подавление, практически полный запрет на выражение мнений, противоречащих официальной позиции. Даже откровенно нелогичные и надуманные версии одного и того же события работают — главное, чтобы их было много.

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Современная российская пропаганда может рассказывать сегодня полностью противоположное тому, что было вчера. Оборотная сторона этого, конечно, состоит в том, что гражданам сложнее ориентироваться в этом. Но с другой стороны, и сложнее понять, что не так».

AP/Copyright 2023 The AP. All rights reserved

Аутотренинг для руководства

Верят ли сами российские лидеры в то, что пропаганда так активно внедряет в умы граждан? Эксперты считают, что во всяком случае сейчас уже да: годы повторения одних и тех же идеологем не могли пройти бесследно.

Когда когда люди годами постоянно повторяют это друг другу, они начинают в это верить сами

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Трудно себе представить, что человек, который служил в КГБ и сражался с Западом, с капитализмом, ничего не вынес из этого. Мне кажется, какие то идеи были заложены и у других людей, которые близки к Путину. Но, безусловно, изначально, когда начиналось правление Путина, они относились ко всему очень прагматично, и эти идеи, если и были, то они были не на поверхности. Но постепенно, когда когда люди годами постоянно повторяют это друг другу, слышат друг от друга, то, конечно, они начинают в это верить сами».

«Их не настолько волнует эта война»

Возможно ли, что на самом деле далеко не так много россиян поддерживают войну и внешнюю политику Кремля, но страх репрессий не позволяет им открыто высказывать своё мнение?

Евгения Пятовская, Университет южной Флориды:

«Если бы была какая-то конкретная цепочка событий — например, вы публикуете большую статью, а затем попадаете в неприятности, потому что она была сомнительного характера. Но нет, могут оштрафовать даже за размещение грустного смайлика под антивоенным видеороликом. Это только усиливает страх, потому что вы не знаете, что можно делать, а что нельзя, чтобы не попасть в беду».

Вы не знаете, что можно делать, а что нельзя, чтобы не попасть в беду

Но не только страх перед репрессиями отвечает за то, что российские граждане — привыкшие, следуя пропаганде, считать свою страну «самой мирной» — не готовы открыто выступать против войны.

Два тяжёлых разочарования подряд за краткое время — сперва в советской власти, а потом и в том, что в России 90-х называли «демократией» — сформировали у российских граждан стойкий аполитизм. Многие не просто не ассоциируют себя с государственной властью, а противопоставляют себя ей. И потому развязанная российским руководством война происходит как бы «параллельно» их жизни — до тех пор, конечно же, пока не затронет их семью лично.

Значительная часть граждан не хочет войны. Но в то же время их не настолько волнует эта война, чтобы они активно выступили против неё

Антон Шириков, институт Гарримана, Колумбийский университет:

«Мы точно не знаем и никогда не можем, не сможем узнать, сколько граждан на самом деле против войны. А если судить по тем социологическим данным, которые у нас есть, то ситуация, видимо, выглядит так, что значительная часть граждан не хочет войны. Но в то же время их не настолько волнует эта война, чтобы они активно выступили против неё».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *